Одним из первых западных журналистов, "уверовавших" в Эстонию и распознавших в увиденном рождение феномена, позже окрещенного "балтийским тигром", стал корреспондент "Нью Йорк Таймс", прибывший в нашу еще не наводненную холеными инвесторами страну в далеком 1994:
"Любого, привыкшего к путешествиям по странам бывшего Советского Союза с их беспорядочным переходом к рыночной экономике, Таллинский Универмаг поражает до глубины души, просто потому, что он нормален. Вход не охраняется солдатами в форме, нет грязи, нет даже легчайшего запаха мочи..."
New York Times, 1994
Наивно думать, что изначальный секрет простоты эстонского ренессанса заключался в чистоте торговых площадей. Однако для многих бывших советских стран, сначала прошедших сквозь фальш обещаний коммунистического рая, а затем через обман псевдодемократии, наведение элементарного порядка даже в воображаемом магазинном сортире – кое-где с привлечением для этого спецназа и чиновников городской администрации – заняло годы. В Эстонии это было сделано, фигурально выражаясь, на следующий день после независимости.
Сегодня наш северный край приводится в качестве примера для многих стран и регионов третьего, второго или даже первого мира - от Тайваня до Хорватии, от Шотландии и до неуклюже пытающейся встать на ноги Грузии. Глядя на то, как вопрос "эстонской модели налогообложения" - модели, происходящей из страны, еще недавно не существовавшей на карте мира - обсуждает будущий президент такой державы как Франция, наблюдая за тем, как об этом спорят кандидаты в кабинет-министры Великобритании и следя за рекомендациями редакций крупнейших изданий по применению "эстонской системы э-государства", поневоле задаешься вопросом, не является ли произошедшее с нами в течении последнего десятка лет обыкновенным чудом.
Несмотря на наличие канонического мифа и фигуры Марта Лаара, возведенного рыночными think-tanker’ами в сан либеральных святых, не существует глубинной, неконьюктурной теории успеха. Благоприятное географическое положение, скандинавские инвестиции, лютеранско-крестьянский народный менталитет - все эти теории имеют право на жизнь, но ни одна из них не является самодостаточной ни для того, чтобы объяснить причины произошедшего, ни для того, что бы дать гарантию на будущее.
В течении более двух лет на которые пришлись рекордные 2006 и 2007 блог "Эстония в мировых СМИ" следил за триумфом Эстонии на страницах зарубежных газет, в репортажах новостных агентств и в трансляциях телевизионных станций формата "24-7". В этом, в целом далеком от революционного периоде произошли некоторые знаковые события. В таблицах Евростата мы перегнали Португалию, став частью Запада не только по уровню хоть и важной, но достаточно субъективной свободы и демократии, но и осязаемых крон, долларов и евро. Разразился и новый скандал в непростых эстонско-российских отношениях, ставший одним из крупнейших внешнеполитических кризисов в Европе за последние несколько лет.
"Эстония в Мировых СМИ" была задумана её автором в качестве русскоязычного канала, способного приоткрыть для заинтересованного в этом читателя крышку над варевом, которым аудиторию угощает нерусская пресса. Это не было бы столь интересным занятием, если бы то, чем потчуют западного читателя не отличались бы так диаметрально от того, что сервируется читателю „восточному“. У человека, не готового к контрасту между двумя информационными пространствами, увиденное может вызвать реакцию недоверия и неприятия. Иногда мы видим такое на примере иностранцев, впервые знакомящихся с русскоязычной прессой, а также русскоязычных, открывающих для себя прессу иностранную. Такие вещи нужно знать, хотя не стоит впадать в эмоции.
Сделав очевидную поправку на масштабы, можно утверждать, что сегодняшняя Эстония стала одним из практических олицетворений, „point of reference“ идей, существенных для западной околополитической публицистики. Можно заметить, как пресса иногда приписывает стране такие положительные свойства, которых у нее на самом деле не было и нет, что и является отличительной чертой идеализации. Если расположить рядом воображаемые „западное“ информационное пространство и пространство русскоязычное, то станет очевидно, что этот, иногда проявляющийся недостаток критического подхода первого из них с лихвой компенсируется черной картиной, которую предпочитает давать второе. Хотя ни одно издание не свободно от огрехов, в массе русскоязычных СМИ имперская, шовинистическая и постсоветская риторика давно уже превратились в эквивалент всего того, что в далеком 1994-м тщетно искал в таллинском универмаге корреспондент New York Times.
Автор „Эстонии в мировых СМИ“ благодарен всем постоянным читателям, следившим за публикациями. Отдельно автор благодарит Nostalgie_ee, создавшего зеркало на „Живом Журнале“.
